Очнувшись в холодной тишине капсулы, он не мог вспомнить даже собственного имени. Глаза медленно фокусировались на мигающих панелях управления, на которых светились незнакомые символы. В памяти — лишь белое, пустое пространство, будто кто-то стёр всё, что было раньше. Он сидел, прислушиваясь к мерному гулу систем жизнеобеспечения, пытаясь поймать хоть намёк на воспоминание. Ничего.
Со временем, шаг за шагом, до него начало доходить. Корабль был слишком велик для одного человека. Пустые койки в отсеке экипажа, немые экраны мониторов, тишина в общих каналах связи. Он был здесь один. Единственный, кто дышал, кто видел эти стены. Остальные… исчезли. Или погибли. Записи в бортовом журнале, которые он с трудом расшифровал, говорили о миссии. О бегстве. Земля погибала, а этот корабль, несущийся сквозь черноту, был последней надеждой. Цель — далёкая, чужая звезда. Тау Кита.
Его разум, лишённый прошлого, цеплялся за то, что осталось: за холодную логику, за понимание законов физики, за интуитивное знание, как работают эти механизмы. Он мог рассчитать курс, починить фильтры, интерпретировать данные с датчиков. Это было его оружие. Его щит. Его единственный спутник в бесконечной пустоте.
Но иногда, в самые тихие моменты, между циклами вентиляции и щелчками реле, ему казалось… будто тишина не совсем пуста. Будто в самом гуле двигателя есть ритм, не похожий на машинный. Будто тени в пустых коридорах двигаются не только от света вращающихся индикаторов. Может, одиночество — не приговор. Может, он не единственный, кто выжил. Или не единственный, кто наблюдает.
